Атаман. Гексалогия - Страница 332

332

ГЛАВА IX

Лето было в разгаре, и я почти все дни проводил в деревне. Она изменилась – вдоль прямой улицы по обеим её сторонам выстроились крепкие избы, слышался детский смех, во дворах кудахтала, крякала, мычала и хрюкала живность. На пригорке высилась, светилась желтизною брёвен новая церковь, сзывающая к заутрене колокольным звоном. Расстроился постоялый двор, после постройки моста он был почти всегда полон. Часть выращенного урожая шла именно туда, и лишь излишки Андрей свозил на торг. Маленькими ручейками деньги потекли в кошель, пополняя изрядно похудевший за время строительства и обустройства деревни бюджет. Теперь я мог перевести дух.

Для обучения Васятки я нанял учителя – старого монаха, который ежедневно посещал мой дом. Латинский и греческий языки, риторика, чтение и письмо не помешают, а помогут в жизни продолжателю боярского рода. Я был бы не прочь нанять и какого‑нибудь купца для экономической учёбы, да не мог – все они были практики, с природной хваткой и цепкостью, а на словах могли только сказать, что надо и где это можно дешевле купить и выгоднее продать. Плохо, что в стране не было учебных заведений.

Ратным делом с Васяткой занимался Федька‑заноза, а когда выпадало свободное время – то и я. Скоро можно будет брать парня в походы, пора ему становиться новиком, привыкать к воинской службе. В эти времена, щедрые на набеги воинственных соседей, ремесло воина было почётным и ценилось куда как выше, чем купеческое или какое другое.

И продвинуться выше по социальной лестнице ни один дворянин не мог, если не имел за спиной боевых походов, не ощутил радости побед и горечи поражений. Ну, это от Васятки не уйдёт – всё ещё впереди, а сейчас – учёба, учёба до седьмого пота. Вася – парень смышлёный, впитывал знания, как губка, и я возлагал на него немалые надежды.

Лена в боярстве расцвела, округлилась, и уже не летала по двору, как в Нижнем, а ходила степенно. Одевалась она по чину и моде, носила на поясе связку ключей – непременный знак хозяйки дома.

И как часто это бывает, гром грянул среди ясного неба. Утром ко мне в ворота постучал гонец. Я его уже знал в лицо – посыльный от поместного воеводы.

– Боярин Плещеев приказал прибыть срочно!

Я оседлал коня и помчался к воеводе, заставляя испуганных прохожих уступать дорогу.

Меня уже ждали и сразу проводили в зал. Первое, что бросилось в глаза – на скамьях сидели незнакомые люди, судя по одежде и чванливому виду – из Москвы. Я слегка поклонился собравшимся. Плещеев предложил сесть.

– Времени нет, потому сразу о деле. Гости у меня высокие, – Плещеев показал рукой на солидного бородатого боярина в длинной московской шубе, несмотря на лето. Из‑под шапки его обильно катился пот. – Боярин Фёдор Кучецкой, стряпчий государев!

Боярин кивнул.

Плещеев указал на другого вельможу:

– Боярин Михайло Воронцов!

Московский гость важно кивнул. Был он худ, носаст. Длинные холёные руки высовывались из рукавов лёгкой ферязи с дорогими пуговицами из жемчуга. По отвороту ферязи шло золотое шитьё.

«Никак – придворный боярин‑то, не из простых, – мелькнуло в голове. – И чего им от меня, рядового, незнатного вологодского боярина понадобилось? Похоже, вызов этот не к добру».

– Знакомству рад, чем могу быть полезен? – решил я покончить с неизвестностью.

– Беда у нас. Люди государевы в Вологду по делам прибыли – по государеву указу.

– Подожди, – прервал воеводу государев стряпчий, и Плещеев замолк. – Тебе, возможно, известно, что в Вологде часть государевой казны хранится? Так вот, – продолжил Кучецкой, – прибыли мы вчера вечером, сразу остановились у знакомца моего старого, боярина Ивана Андреева.

Я попытался припомнить его, но не смог.

– Устали с дороги, немного выпили, поели. Утром в хранилище идти надо, хватились – а боярин мёртв…

– Умер? – спросил я.

– Хуже – убили! Мы всполошились, думали – и ценности исчезли, что мы с собой в казну везли. Ан – нет, ценности в соседней комнате хранились, и при них в охране – два стрельца. Ценности целы, охранники ничего подозрительного не слышали.

Я уже стал догадываться, зачем меня вызвали.

– Теперь понимаешь, боярин, какое пятно на нас ложится? В гости заехали, а утром убит хозяин. На кого подозрение падёт?

– Понимаю, только при чём здесь я?

– А‑а‑а! Воевода поместный, боярин Плещеев, сразу же сказал, что есть‑де в боярстве местном человек, в сыске разумеющий. О прошлом годе убийство на постоялом дворе сразу и раскрыл, быстро дознался, чей холоп боевой боярина убил. Было сие?

– Было, – нехотя подтвердил я.

– Вот! – назидательно поднял палец стряпчий. – Не вызывать же из Москвы, из Разбойного приказа, дьяка – это сколь же времени уйдёт? Никак не можно! И как нам уехать из Вологды, когда пятно кровавое на нас лечь может? Вот и берись – узнай, кто злодейство сие сотворил? Властью, мне данной государем, разрешаю всё, что надобно будет – людишек пытать, другое чего.

Я был ошарашен. Если не найду злодея, завалю поручение, мне аукнется – нашепчут на уши государю, что боярин совсем уж бестолковый. Деревеньку, что трудами своим поднял, отымут с землицей вместе, а дадут удел где‑нибудь на границе с Казанским ханством.

Меня пробил пот.

Плещеев угодливо захихикал:

– Он найдёт!

«Вот пёс смердящий! Подставил меня, а сам‑то в стороне останется, коли найти убийцу не удастся. А случись удача – первый грудь выпятит, награды ожидаючи. Как же – угодить высокопоставленным придворным в сём скользком деле – это и государю в ушко надуют о расторопности воеводы, и глядишь – землицею указом государевым одарят, или ещё чего. Хитёр воевода!»

332