Атаман. Гексалогия - Страница 337

К оглавлению

337

– Подождём.

Мы уселись на лавки. Медленно тянулось время.

Наконец подъехала подвода.

В коридоре послышались шаги, и Федя ввёл боярыню, галантно поддерживая её под локоток.

Воевода встал и усадил боярыню на стул, стоявший рядом со столом.

Я развязал завязки у мешка, высыпал содержимое на стол. Боярыня ахнула, закрыла глаза. Потом справилась с чувствами.

– Вот мои кольца, вот перстень мужа, – она запнулась, – покойного уже. – Она внимательно осмотрела вещи.

– Да, всё это – наши ценности, что в сундуке лежали.

– Спасибо, боярыня. Здесь всё, что украли?

– Всё.

– Федя, возьми мешок с ценностями, отвези боярыню домой.

Федя быстро сложил ценности в мешок, забросил его за спину. Боярыня встала, увидела лицо купца – ведь когда она входила, он лежал к ней спиной.

– Это ты сделал?

Купец вжал голову в плечи.

– Ты же к нам в дом вхож был, с боярином за одним столом сидел, наш хлеб ел – как ты мог?

Женщина рванулась вперёд, стала ногами пинать убийцу. Ни я, ни воевода не сделали попытки её удержать – пусть получит хоть какое‑то моральное удовлетворение.

Наконец боярыня устала. Фёдор свободной рукой поддержал её под локоть, и они вышли.

– Что, воевода, свободен я?

– Погоди, торопливый какой! Сейчас Фёдор Кучецкой с боярином Воронцовым подъедут, я уж гонца послал. Надо же им о наших успехах доложить, злыдня предъявить.

Я уселся на лавку. Уже смеркается, жрать охота, да и устал я. Мне бы домой, за стол, да в постель.

Зацокали копыта, заныли доски пола под тяжёлыми шагами. Гонец распахнул дверь, вошли московские гости.

Воевода кинулся навстречу с улыбкой.

– Вот, по поручению вашему разыскан и пойман злодей.

Бояре тяжелым взглядом уставились на убийцу.

– Правда ли сие?

– Как не правда – даже ценности украденные отыскали, всё боярыне вернули. Она только что здесь была, всё опознала. Ей и отдали.

Кучецкой обернулся ко мне:

– Молодец! Понимаю, что дело сие – не воинская служба, однако справился быстро и блестяще! Напомни мне свою фамилию.

– Боярин Михайлов, Георгий. Кучецкой оглядел меня с головы до ног.

– Почто одежда недостойная?

– Для дела надо было.

– А, ну тебе лучше знать. Не хочешь ли дьяком в Разбойный приказ? Государю нужны такие – разворотливые, умелые.

– За предложение спасибо, только привык я к городу – земля у меня здесь, семья, дом.

– Не хочешь в Москву, стало быть? – помрачнел стряпчий. – Ладно, оставайся здесь, от государя и от меня возьми за труды.

Боярин снял с шеи толстенную витую золотую цепь и возложил на меня.

– Благодарю, о службе твоей самому государю доложу.

Кучецкой повернулся к воеводе:

– Гляди‑ка, Плещеев, какие люди у тебя тут живут. Таких наверх выдвигать надо!

Воевода угодливо улыбнулся.

– А с татем что делать?

– Что с ними, душегубами, всегда делают – казнить смертью. Да желательно, чтоб помучился напоследок. Вот что, воевода, пусть палач им завтра займётся – может, ещё чего интересного расскажет, вдруг за ним не одно злодейство. Всё пусть выпытает, до донышка, а опосля – четвертовать.

Услышав столь суровый приговор, купец задёргал ногами, завыл.

Стряпчий подошёл к злодею, пнул его красивым сафьяновым сапогом в лицо.

– А ты чем думал, когда убивал? Мы с боярином, дружком моим стародавним, вместе на татар ходили. Рубился он славно, в таких жестоких сечах бывал, а выжил. Ты же, пёс смердящий, червь навозный, его жизни лишил.

Стряпчий повернулся к воеводе.

– Дом и хозяйство его продать, половину – в государеву казну, половину отдать боярыне, без кормильца она осталась.

– Всё исполню, боярин.

– Так государю и доложу. Ну, прощевайте. Даст Бог – свидимся.

Стряпчий подошёл ко мне, пожал руку:

– Молодец, не посрамил боярской чести, быстро злодея сыскал. Зря от места дьяка Разбойного приказа отказался, зря. Государю нужны такие люди, что не только задницами лавки протирать могут. Успехов тебе, боярин Михайлов. Хочу и в дальнейшем о тебе только хорошее слышать.

Кучецкой и Воронцов вышли. Воевода Плещеев с облегчением выдохнул, вытер рукавом пот со лба, сел.

Видимо, высокое начальство его напрягало, побаивался он их. Вернее – не столько их, сколько того, что злодея не поймают.

– Эй, кто там?!

Вошёл гонец. Воевода указал ему на лежащего татя:

– Зови городскую стражу – в подвал его, в холодную.

– Слушаю.

Гонец выбежал.

– Спасибо, Георгий, выручил ты меня.

– Зато я сегодня ещё не ел. Удружил ты мне, воевода, с этим ублюдком. Моё дело – деревней своей заниматься, да сабелькой вострой на поле брани махать.

– Понимаю, всецело понимаю, да мне‑то как быть? Вот стань на моё место – кого бы ты искать злодея заставил? Молчишь? То‑то! А я как про беду узнал, сразу про тебя вспомнил. И оказалось – не зря. Ступай с Богом – постараюсь не беспокоить более.

Я повернулся и вышел. Устал я сегодня, и в животе бурчит.

Прямо у входа стояла моя телега, в которой сидели Фёдор и Авдей – мои холопы. Лица их сияли, как новые копейки.

– Чему радуетесь, хлопцы?

– За тебя, боярин.

– Чего так?

– А то как же: злодея нашёл – самому государю о тебе скажут, цепь в награду получил – не всех бояр ведь так отмечают. К тому же боярыня по полушке нам дала и велела тебе кланяться, что душегуба нашёл да ценности возвернул.

Я уселся в телегу, и Авдей тронул вожжи. Со стороны могло показаться, что двое ратников везут арестованного бродягу. Да плевать! Я опустил соломенный брыль на глаза. Чёрта с два меня теперь кто‑нибудь из знакомых узнает.

337