Атаман. Гексалогия - Страница 245

245

Пир продолжался с перерывами на сои три дня. Чисто по‑русски, гулять – так на всю катушку.

Вторым днем Иван попросил меня спеть, припомнив мое выступление на собственной свадьбе. Поскольку был я уже изрядно навеселе, ломаться не стал и полвечера, вспоминая подходящие песни, горланил. Жалко – инструментами никакими не владел, да и инструменты здесь были убогие – жалейка, балалайка, гудок. Не оркестр, одним словом. Некоторые песни просили повторить, и, запомнив припев, затем подпевали. Славно посидели. Хотя на следующий день я и проспал до полудня, голова была тяжелой.

А еще через день купец заявился ко мне вновь.

– Опять чего случилось? – испугался я.

– Нет, разговор есть.

– Тогда садись, говорить будем.

Для начала Иван снял с пояса увесистый кошель и положил на стол.

– За труды.

– Иван, забери, не за деньги помогал – уважения ради.

– Э, нет, каждое деяние, доброе или злое, должно быть отмечено. Потому деньги бери, от чистого сердца даю, потому как жена и детишки для меня дороже злата‑серебра. К тому же пришел я к тебе не только за этим. Негодяя найти хочу, что Лукерью мою чуть не погубил. Сам уже слуг просил поспрашивать – не видал ли кто тот возок? Да без толку все. Не возьмешься ли?

Я задумался. Следов никаких, видаков тоже не нашли. Вероятнее всего – пустое дело. Хотя… Есть у меня одна мыслишка.

– Иван, попробовать могу, но не ручаюсь. Не получится – не взыщи.

– Вот‑вот, возьмись. Уж коли не выйдет у тебя – значит, не судьба, никто не найдет. А у тебя получится. Сколь я тебя знаю – ежели взялся, сделаешь, ты парень настырный.

– Мне с Лукерьей поговорить надо.

– Это – сколь хочешь.

– Ну и ладненько, жди завтра.

А мыслишка у меня была такая. С утра я направился к дому купца. Лукерья, наверняка предупрежденная Иваном, уже ждала. Я осведомился о здоровье, о детках, пожелал всего наилучшего, затем стал расспрашивать о злоключениях. Ничего толкового купчиха сказать не могла – шла по дороге, услышала сзади топот копыт и удар, после которого лишилась чувств. Ни лошадей, ни коляски, ни наездников описать она не могла, потому как не видела. В принципе, я на большее и не рассчитывал.

Теперь попробую поэкспериментировать.

Я попросил Лукерью лечь на лавку, а сам сел в изголовье, положив обе руки ей на голову. Сосредоточился, выбросив все мысли из головы. В мозгу замелькали разные видения – вот Лукерья выбирает кофточку, идет домой – мелькают знакомые дома. Удар! Изображение в мозгу нечеткое, но я увидел возок, запряженный парой гнедых, свешивается пьяная рожа – купец или промышленник. Рожу и возок я заметил, запомнил. Дальше в видениях уже лишь Иван да я сам. Все, хватит. Я увидел все происшедшие события чужими глазами. Какая‑то зацепка есть.

Теперь надо разговаривать с Иваном, он общается с купцами – может быть, по описанию узнает кого‑либо.

Вечером Иван приехал ко мне сам. Я, как мог, описал возок пьяного седока. Иван задумался.

– Только двое подходят ликом – скотопромышленник Андрей Кобыла или купец Иван Рубец.

Иван по моей просьбе описал, где они живут и где их заведения. Мне надо было только поглядеть на них – узнал бы сразу.

Весь следующий день я занимался слежкой. Занятие не из благородных, но иных путей я не видел.

Скотопромышленник Андрей Кобыла хоть и оказался похож, но точно не он: образ того пьяного седока хорошо запечатлелся в памяти. А вот купец Иван Рубец точно соответствовал. Когда я его увидел у лавки, чуть не вскрикнул. Видел я его впервые в жизни, но был похож на увиденный мной образ, как одно зернышко пшеницы на другое.

Я отправился к Ивану Крякутному. Когда я сообщил ему новость, купец аж крякнул.

– Вот же сволочь, мы же дела с ним общие имели! Потом он в гору пошел, разошлись наши пути‑дорожки…

Иван замолчал, задумался.

– Что делать собираешься, Иван?

– О том и думаю. Наказать злыдня надо. К князю на суд не пойду – видаков нет. Наказать по «Правде» не смогу, но и оставить злодейство безнаказанным тоже негоже. Что посоветуешь?

– Твое дело, Иван. Хочешь – морду набей, хочешь – убей в темном переулке.

– Ха, морду набить – не годится; он чуть жену мою калекой не сделал, а ты – морду набить. Надо наказать, причем так, чтобы знал, за что наказание, и желательно – чтобы князю пожаловаться не смог.

– Это как же?

– Не знаю пока.

– Дом спалить?

– Неплохо, так ведь у него денег полно – вскоре новый отстроит, да и знать не будет, за что кара. К тому же – сам понимаешь – дома вокруг деревянные, не приведи Господь – весь город полыхнет.

– Твоя правда, Иван.

– Надо подумать. Месть – блюдо холодное, горячиться не стоит.

Глаза Ивана зажглись мстительным блеском, и я понял, что пока он не отомстит – не успокоится.

– Ладно, думай пока, Иван. Придумаешь чего – скажи, вместе решим.

Два дня Иван не появлялся, на третий день заявился сияющий.

– Придумал! – с порога заявил он.

– Ты сядь, Иване, обмозгуем, чего удумал.

– Для начала разорить хочу.

«Ну, в принципе, это не ново», – подумал я.

– Не поможешь ли? Рубец судно собрал с пушниной, вложился крепко – чуть ли не все свободные деньги.

Чувствовалось, что Иван попусту дни не тратил, собирая сведения о злодее.

– Так вот, утопить хочу суденышко его вместе со всем товаром для начала, помощи твоей прошу. Положиться боле не на кого – слуги не проверены, да и языкаты. Возьмешься ли?

245